Первый лагерь в Мордовии, как и ВИШЛОН в Пермском крае, появился еще до рождения ГУЛАГа. К жизни его вызвала острая необходимость Москвы в дровах. Она в то время отапливалась в основном печами, а дрова для них покупались на специальных дровяных рынках. Сворачивание НЭПа и ликвидация свободы торговли эти рынки уничтожили. Обеспечение столицы дровами было возложено на ОГПУ, а ближайшие крупные лесные массивы обнаружились в Мордовии. И тогда вблизи города Темникова было открыто отделение СЕВЛОНА — Северного лагеря особого назначения ОГПУ с центром в Усть-Сысольске, нынешнем Сыктывкаре, которое в 1931 году было преобразовано в самостоятельный Темниковский исправительно-трудовой лагерь.
В 1948 году часть лаготделений Темниковского ИТЛ была преобразована в Особый лагерь №3 «Дубравный», а в начале 60-х годов всех особо опасных государственных преступников сконцентрировали в ИТК ЖХ-385 – бывшем Дубравлаге.

Темниковский исправительно-трудовой лагерь («Темлаг»)

Одно из лагерных отделений особлага «Дубравный»
В начале 60-х гг. в Учреждении ЖХ-385 функционировало девятнадцать исправительно-трудовых колоний – бывших лагерных отделений Дубравного ИТЛ, сохранивших прежнюю нумерацию. Осужденные за совершение особо опасных государственных преступлений были размещены в пяти из них: в ЖХ-385/3 в поселке Барашево с двумя отделениями и с центральной лагерной больницей, ЖХ-385/7 в поселке Сосновка с двумя отделениями, ЖХ-385/11 в поселке Явас, ЖХ-385/17 в поселке Озерный с двумя отделениями, одно из которых – №2 – было женским и ЖХ-385/19 в поселке Лесной. Первоначально заключенных распределили в соответствии с обвинениями – в различных колониях антисоветчиков, националистов и коллаборационистов.

Анатолий Марченко. Заключенный мордовских политлагерей в 1961-1966 годах
Но ситуация значительно изменилась к середине 60-х годов. Большая часть антисоветчиков-одиночек, осужденных в 1957-1959 годах, вышла на свободу, и общее их количество значительно уменьшилось, но все чаще стали поступать для отбывания срока убежденные и принципиальные противники коммунистического режима – те, которых позднее назовут диссидентами. Многие из них были членами различных групп, признанных антисоветскими: лево- и правосоциалистических, националистических, религиозных и даже анархистских и монархических. Было много резко антисоветски и антикоммунистически настроенных осужденных по обвинению в измене родине за попытки бежать из СССР.

Книга А. Марченко «Мои показания». Впервые вышла в самиздате в 1967 году и, по словам историка А. Даниэля, «произвела эффект разорвавшейся бомбы»
Во второй половине 60-х годов в лагерях появились первые правозащитники. В лагерях они стали заниматься тем же, чем и прежде на свободе – бороться за права человека, в данном случае – за права заключенных. Индивидуальная борьба заключенных за свои права была и до этого, бывали случаи крайне резкой коллективной борьбы (яркий пример при всех его условностях – восстания в особых лагерях в 1953-1954 гг.), но во второй половине 60-х годов в мордовских политлагерях правозащитная деятельность стала приобретать все более системный характер. Диссиденты стали собирать информацию о произволе администрации лагерей и борьбе заключенных за свои права и передавать ее на волю. Уже в первом выпуске правозащитного бюллетеня «Хроника текущих событий» от 30 апреля 1968 года была помещена информация о коллективной голодовке в 17 лагпункте против незаконных лишений свиданий и изъятий документов.